О деле: уголовное дело строится на постах в социальных сетях «Весны» от 2022 года, в которых активисты анонсировали антивоенную акцию, сопряженную с шествием «Бессмертного полка». Яну Ксенжепольскому и Анне Архиповой вменяют четыре статьи: распространение военных «фейков» группой лиц по мотивам ненависти (п. «б» и «д» ч. 2 ст. 207.3 УК), публичные призывы к действиям против безопасности государства, совершенные организованной группой (ч. 3 ст. 280.4 УК), организация деятельности экстремистского сообщества (ч. 1 ст. 282.1 УК), распространение неуважительных сведений о днях воинской славы группой лиц (ч. 4 ст. 354.1 УК). Василию Неустроеву вменяют эти же статьи и еще две – о склонении к массовым беспорядкам (ч. 1.1 ст. 212 УК) и создании НКО, посягающей на личность и права граждан (ч. 2 ст. 239 УК). Евгения Затеева и Валентина Хорошенина обвиняют по статьям об организации деятельности экстремистского сообщества (ч. 1 ст. 282.1 УК) и распространении неуважительных сведений о днях воинской славы группой лиц (ч. 4 ст. 354.1 УК). Павлу Синельникову вменяют организацию и участие в экстремистском сообществе (ч. 1 и 2 ст. 282.1 УК).
Дело рассматривает Санкт-Петербургский городской суд, судья – Ирина Евгеньевна Фурманова.
Доставлены подсудимые, явились адвокаты Шереметьева Е.Н. (защитник Архиповой), Кузнецова Ю.Н. (защитник Неустроева), Соломина Т.В. (защитник Ксенжепольского), Пилипенко А.В. (защитник Затеева), Колганова Е.Х. (защитник Хорошенина), Чертков А.В. (защитник Синельникова), старший прокурор отдела гособвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры СПб Цепкало Н.Н.
Слышимость удовлетворительная, плохо слышно адвоката Соломину (говорит тихо и часто в сторону “аквариума”, отчего звук в зал не идет), иногда плохо слышно негромко говорящих подсудимых.
Заседание началось с задержкой в 53 минуты, причины неизвестны.
Перед началом заседания судья объявляет, что на заседание по уважительным причинам не явились старший прокурор Гусева и старший прокурор Мариинская. У сторон нет возражений по поводу рассмотрения дела без них.
В начале заседания суд докладывает, что в Главном следственном управлении расследуется дело по обвинению в создании экстремистского сообщества уехавших из России участников “Весны” Ильина, Кончаровой, Кондратьева, Дьякона, Мартыненко, Глушковой, Ямера, Совенкова, Лозицкого, Кошеварова, Аржанова, Лохиной, Пушкаревой, Назаровой, Токарь и др.неустановленных лиц. Они объявлены в розыск, заочно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.
Суд оглашает, что до начала судебного заседания поступило ходатайство от Неустроева об ознакомлении с некоторыми томами дела. Судья сообщила, что по окончании судебного заседания он может ознакомиться с с материалами.
Суд спрашивает подсудимых, есть ли у кого-то еще необходимость ознакомиться с материалами дела. Ходатайств не поступает.
Адвокат Шереметьева оглашает коллективное ходатайство защиты об исключении доказательств, а именно: протокола осмотра предметов, изъятых при обыске у Синельникова и приложения к нему, в частности, скриншоты Telegram-чатов “Весны”. Шереметьева отмечает, что из оглашенных материалов видно, что чаты включали много графических изображений, однако в приложениях эти изображения отсутствуют, вместо них белые квадраты. Данные изображения также не описаны текстом. В судебном заседании 14.05.2025 были осмотрены вещественные доказательства. Телефоны Синельникова осмотрены не были, телефоны не включались. А это телефоны, с которых были выгружены чаты в приложения, относительно которых подается ходатайство. Поскольку данные приложения не позволяют установить обстоятельства дела, идентифицировать объекты, которые изображены, сторона защиты считает, что указанные документы не могут являться допустимыми доказательствами.
Суд отвечает, что для этого нужны тома, которые не подняты, ходатайство будет рассмотрено после перерыва, когда будет возможность поднять тома.
Адвокат Соломина оглашает общее ходатайство: в т. 92 содержится документ, оформленный как “Экспертное заключение по информационным материалам запроса Прокуратуры СПБ от 22 окт. 2022”, который в судебном заседании был исследован стороной обвинения как иной документ и используется в качестве доказательства по делу. Сторона защиты считает, что при его получении и введении в дело не были соблюдены требования УПК. По содержанию это психолого-лингвистическое заключение эксперта, при этом оно введено в процесс в неустановленной процессуальной форме. В материалах дела отсутствует постановление о назначении такой экспертизы, что исключает возможность признания данного документа экспертизой. Сторона защиты также не имела возможности ознакомиться, заявить отвод эксперту, поставить вопросы. Документ не отвечает требованиям УПК (нет сведений об эксперте, а также предупреждения об ответственности по ст. 307 УК РФ, описания исследования, обоснованных выводов), поэтому нет возможности проверки компетентности лица и полученных выводов. Таким образом, защита просит признать этот документ недопустимым доказательством и исключить его из материалов уголовного дела.
Суд оставляет ходатайство без рассмотрения, так как оно уже было отклонено на предыдущем заседании и новых оснований стороной защиты не представлено.
Защита заявляет возражения на действия председательствующего. Адвокат Пилипенко указывает, что в ходатайстве содержатся новые основания: сегодня было отмечено, что данное исследование является результатом оперативно-розыскной деятельности, при этом не соблюдены требования ст. 89 УПК, о чем в предыдущем заседании сообщено не было. Суд: “Возражения внесены в протокол, данный вопрос был рассмотрен, достоверности данного доказательства будет дана оценка в итоговом решении”.
Адвокат Кузнецова цитирует сообщение из “протокола осмотра предметов от 21 сентября 2023 г.”: “Прости, но это уже не ко мне, это решает только ФКРК. Я могу взять на себя кучу работы и продавить правки в медиаотдел, но это к Глебу и Макару. У меня нет тут власти”. Задает вопрос Ксенжепольскому (он автор сообщения): “Можете пояснить, какие фамилии у Глеба и Макара?”. Он говорит, что это Глеб Кондратьев и Макар Дьяконов, первый – член ФКРК, про второго не помнит. Не упоминал как члена ФКРК Неустроева, так как не знал его.
Шереметьева задает вопрос о нескольких сообщениях в чате от 16.03.2022 г. Ксенжепольский обращает внимание, что лишь пересылка его сообщений в чат, где он не состоит, из личной переписки с Мартыненко. К тому моменту оставался в движении номинально.
Шереметьева спрашивает, состоялись ли дебаты о люстрациях. Ксенжепольский отвечает, что нет, “я уже рассказывал, насколько «Весна» была прекрасной организацией”. Сам выступал против использования слова “люстрации” в манифесте.
Адвокат Кузнецова ходатайствует о недопустимыми доказательствами: протокола обыска от 06.06.2023, постановления о признании протокола обыска законным, протокола осмотра предметов от 29.08.2023 и приложения к нему, постановления о признании вещдоками, протокола осмотра предметов от 17.10.2023 в части осмотра техники Неустроева и приложения к нему.
Обосновывает это тем, что 06.06.2023 на обыск по месту жительства Неустроева не пустили адвоката Сосенского, хотя он прибыл с целью оказания помощи подзащитному. Сотрудники полиции отказали адвокату, мотивируя это тем, что “здесь проходят следственные действия”. Таким образом, доказательства получены с нарушением УПК РФ.
До разрешения ходатайства по существу защита просит допросить в качестве свидетеля адвоката Сосенского В.К. К ходатайству прикладывается ордер Сосенского, акт нарушения персональных прав адвоката, согласие Неустроева на допрос Сосенского, согласие самого адвоката, а также выписка из такси Яндекс.Го, где указано, что он прибыл по адресу, где производился обыск, в 8.46. “Да, вообще-то в протоколе обыска было указано иное время, но Сосенский может пояснить, что обыск проводился”.
Суд говорит, что процессуальные документы (постановления суда и следователя) не являются доказательствами. Адвокат говорит, что все равно просит их в таком виде исключить. Суд говорит, что для разрешения ходатайства снова нужны неподнятые тома.
Шереметьева ходатайствует о дополнительном приобщении протокола нотариального осмотра телефона Вихарева от 08.02.2024 , а также непосредственно телефона Вихарева.
Суд спрашивает, зачем приобщать телефон, есть ли поводы сомневаться в работе нотариуса. Шереметьева отвечает, что просит приобщить протокол осмотра письменных доказательств (речь идет о заявлении о выходе из “Весны”, которое Архипова послал Вихареву). Суд спрашивает, если Вихарев находится в Швеции, где апостиль, сопутствующие документы. Шереметьева отвечает, что есть только в таком виде.
Обсуждается путаница в датах, послала ли Архипова заявление 2 июня или 3. Архипова объясняет, что сначала не могла вспомнить дату и говорила про 3 июня. Говорит суду: “Вы могли бы его [заявление] увидеть, если бы на этапе следствия нам разрешили осмотреть телефон. Нам было отказано. Это в личные сообщения было отправлено”.
Суд постановил ходатайство адвоката Шереметьева удовлетворить, приобщить к материалам дела копию доверенности и подлинник осмотра письменных доказательств.
Шереметьева ходатайствует о приобщении в качестве “иного документа” заключения специалиста Новожиловой, которая осматривала публикацию, подтверждающее, что вменяемая Архиповой публикация переписана с “Медиазоны”.
Суд говорит, что это ходатайство уже была. Адвокат поясняет, что поэтому просит приобщить документ как “иной”, а не заключение специалиста, как ранее сделало обвинение. Судья отвечает, что обвинение не приобщало, “оно там уже было”. В ходатайстве отказывает, так как это все равно заключение специалиста, как бы адвокат его не назвал.
Шереметьева задает вопрос Архиповой о том, когда та выходила из движения и вернулась туда. Архипова отвечает, что выходила в декабре, вернулась в феврале, потом периодически выходила и возвращалась.
Суд говорит, что тома дела с оглашенными показаниями об этом нет. Шереметьева отвечает, что даст его после перерыва, а также говорит, что Архипова желает дополнить свои показания, но в закрытом заседании, так как они касаются ее личной жизни.
Адвокат Чертков просит приобщить положительные характеристики личности Синельникова из школы, гимназии, МФТИ, Новосибирского государственного технического университета; справки о членстве в УИК и донорстве. Суд удовлетворяет.
Адвокат Чертков просит огласить характеристику из материалов дела. Суд удовлетворяет. Чертков оглашает часть характеристики, что Синельников общителен, активен, но лидером не является, участвует в общественной жизни без инициативы.
Чертков спрашивает у Синельникова, позиционировал ли он себя как члена “Весны” в отношениях с полицейским из Барнаула Бажко, как это написано в характеристике от Бажко. Подсудимый отвечает, что даже не знал его тогда.
Адвокат Пилипенко спрашивает Затеева, каким показаниям верить: данным в ходе предварительного следствия или в заседании. Затеев отвечает, что на следствии оговорил себя и других, надеясь на смягчение меры пресечения, просит доверять показаниям, данным в заседании.
Заседание после перерыва проводится 20 минут в закрытом режиме по ходатайству Архиповой.
В открытой части адвокат Соломина спрашивает Ксенжепольского о его словах, что деятельность “Весны” финансировалась на пожертвования активистов и на деньги одного из руководителей. Он отвечает: “Средства финансирования самими участниками движения – там порядка 200-250 руб. скидывались мы. Это не те деньги, которые интересовали следствие, на которых функционировало движение, то есть зарплаты в медиаотделе. То, что я говорил, из личных средств Богдана Литвина. Мне неизвестен источник их происхождения. Литвин, скажем так, сомнительный источник информации. Насколько я знаю, на тот момент он был безработный”.
Также на вопросы адвоката и суда отвечает, что когда состоял в “Весне”, остальных фигурантов дела знал только по интернету. Неустроева не знал вообще.
Соломина: “Вопрос по характеристике с места жительства. Вы задерживались за акцию, стоите на профилактическом учете как активист Навального”.
Ксенжепольский: “Не знаю, меня даже не уведомили. Я постоянно приезжал в полицейский участок Центрального района Твери. Меня несколько задерживали у работы якобы для удостоверения личности, хотя у меня с собой был паспорт и удостоверение помощника депутата. Сотрудники полиции все знали меня. Я по три часа проводил в отделе полиции, где со мной не проводилось никаких мероприятий, после чего меня отпускали. Причем я задерживался даже в те моменты, когда не мог участвовать в мероприятиях. Например, я был задержан 4 ноября во время митинга русских националистов. Как вы понимаете, с моей фамилией на митинге русских националистов я точно бы не появился”.
Суд возвращается к отложенным ходатайствам. Первое – об исключении скриншотов из Telegram, где вместо изображений белые квадраты. Прокурор возражает: “Как можно исключать приложения, не исключив протокол”. В протоколе, по его словам, написано, что изображено. Суд отказывает в удовлетворении ходатайства.
Рассматривается ходатайство о приобщении документов и допросе адвоката Сосенского. Суд говорит, что ходатайство уже было частично удовлетворено, были приобщены заверенные документы, те, что не приобщили, сегодня снова не заверены (акт о нарушении прав адвоката и копия доверенности). Адвокат Кузнецова отвечает, что подтвердить составление документов может Сосенский при допросе.
Суд отвечает, что Сосенского нельзя допросить как свидетеля, потому что он был защитником. Кузнецова возражает, что УПК не запрещает допрашивать бывших защитников как свидетелей. Суд говорит, что Сосенский “много раз был на заседаниях как слушатель”, факты, по которым его хотят допросить, были им изложены в подтверждающем письме.
Кузнецова: “Допрос необходим для установления нарушений прав подзащитного. Нет ни одной нормы, на которую вы ссылаетесь. Новое ходатайство более развернутое, с подробностями”.
Пилипенко: “Запрет на адвокатскую тайну не является абсолютным. Адвокат и подзащитный согласны. А присутствие его на суде не мешает, так как он уже был знаком с материалами дела”.
Прокурор возражает. Суд отказывает в приобщении подтверждающего письма и адвокатского ордера, так как “уже приобщены”, доверенности и акта о нарушении прав адвоката, так как не заверены, приобщает выписку из YandexGo и согласие Сосенского и Неустроева на допрос. В допросе Сосенского также отказывает.
Суд рассматривает ходатайство о признании недопустимыми протокола обыска у Неустроева и связанных документов (изъятие вещдоков, протоколы осмотра предметов и т.д.). Прокурор возражает: “Обыск был проведен по закону, об адвокате Неустроев не просил, о праве на адвоката ему было сообщено”. Суд отказывает, не усматривает нарушений порядка обыска и права Неустроева на защиту.
Дополнений к судебному следствию больше нет, суд откладывается для подготовки к прениям сторон.
* “Весна” признана экстремистской организацией, ее деятельность запрещена.
© 2019-2026 Независимый общественный портал о беспристрастном судебном мониторинге
