О деле: Руслан Александрович Тимофеев обвиняется в том, что самовольно оставил воинскую часть в период мобилизации (ст.338 ч. 3 УК РФ), а когда в Ленинградской области был остановлен сотрудником полиции, то зарезал его, чтобы не возвращаться на службу (ст. 317 УК РФ).
Дело рассматривает 1-й Западный окружной военный суд, судья – Юрий Анатольевич Козлов.
Судебное разбирательство продолжается в зале для присяжных, снова имеют места все ранее описанные серьезные проблемы со слышимостью. Судья в конце заседания обращается к помощнику, попросив решить проблему с технической службой к следующему разу, “сказать, что это не дело”, т.к. раньше могли работать 3 микрофона (защитник, прокурор, свидетель) одновременно, а сейчас только один при отключении всех остальных. Помощник безнадежно протягивает: “Ему говорили еще раз”, председательствующий берет инициативу на себя: “Хорошо, я сам пойду сейчас решу вопрос с руководством суда, потому что если завтра к нам приедут [свидетели], мы опять будем мучаться в режиме радиосвязи”.
Состав участников остается прежним: подсудимый Тимофеев, адвокат по назначению Каматесова Л.Л., потерпевшая Семеновых О.Н., старший помощник военного прокурора военной прокуратуры Ленинградского военного округа полковник юстиции Мантуленко В.В.
Допрашивается свидетель Желябин Дмитрий Юрьевич, 1991 г.р., военнослужащий, младший лейтенант, помощник начальника артиллерии войсковой части 52045. Подсудимого знает, неприязненных отношений нет.
Когда Тимофеев дезертировал из войсковой части 52055, свидетель был врио начальника штаба части. Рядовой Тимофеев вышел в наряд и пропал, начались поиски. Писал ребятам, что он придет, находится неподалеку, “пошел в магазин”, потом вообще пропал. Через 3-4 часа свидетель направил сотрудников военной полиции на поиски, в месте проживания Тимофеева не оказалось, проводилось расследование, составлялся материал проверки.
Когда произошло убийство сотрудника полиции, Тимофеев в 14:00 отправил свидетелю голосовое сообщение: “Зачем вы это сделали, он совсем был молодой. А может быть, и не вы”. Комментирует: “Ну теперь я понимаю, что рядовой Тимофеев подумал, что на него подали в СОЧ (самовольное оставление части)”.
Спустя час-два в части увидели историю в сводке новостей, в дальнейшем ознакомились с материалами из Кингисеппа, где уже были фотографии, после чего стало точно известно, что это Тимофеев. Сообщение не сохранилось в связи с тем, что “после того, как рядовой Тимофеев совершил убийство, вся переписка была почищена”, не знает, по какой причине, возможно, это сделал Тимофеев. Хотел предоставить переписку следствию, но на телефоне уже ничего не оказалось, “я понимал, что может что-то удалиться, были перекинуты сообщения голосовые другому человеку, но на данный момент я уже не вспомню, кому”. Когда допрашивался следователем, “это все включалось и показывалось”.
Рассказывает о порядке действий в случае оставления военным части. В связи с отсутствием военнослужащего пишется рапорт командиром подразделения, где служил боец, идет через дивизию и руководство воинской части, по истечении 3 суток подается в СОЧ, в прокуратуру направляется материал проверки, человек объявляется в розыск. На вопросы потерпевшей и суда не может объяснить причину задержки подачи документов в прокуратуру, невозбуждение уголовного дела по факту дезертирства и необъявления Тимофеева в розыск на момент 23.04.2025 г. (дату совершения вменяемого убийства), т.е. через примерно 10 дней после оставления части, поскольку это не входит в обязанности свидетеля. Рапорт писал лейтенант Жарлов, вовремя, подачей в СОЧ занимается лейтенант Темников.
Характеризует Тимофеева как необщительного и замкнутого в себе, но добросовестного военнослужащего. По крайней мере, то, что я ему говорил, он всегда все делал в срок, по остальному я не знаю”, ездил в караул, в каких-либо нарушениях замечен не был. Подходил с жалобами насчет воровства у него одежды в воинской части (но “воруют у всех”), по распоряжению свидетеля ему выдавалось недостающее. Не помнит, обращался ли к нему Тимофеев с жалобами насчет несвоевременной или неполной зарплаты, т.к. не занимается этими вопросами.
На вопрос суда отвечает, что из части постоянно убегают и постоянно идет поиск этих людей, постоянная подача в СОЧ.
Защита спрашивает, не стояла ли на телефоне свидетеля программа удаления сообщений. Суд снимает вопрос: “Так, мы не будем выяснять причины пропадания с телефона… Он доложил, что следователю он успел показать эти сообщения”.
Прокурор ходатайствует об оглашении показаний свидетелей Жерлова и Темникова в связи с уважительностью причин неявки, судом бегло зачитываются поступившие выписки из приказов об их убытии на “СВО”, “просят рассмотреть дело в их отсутствие, на своих показаниях настаивают”. Источник, даты и иные реквизиты документов не называются.
Подсудимый не против, адвокат поддерживает подзащитного, ходатайство удовлетворяется, материалы дела оглашаются председательствующим.
Протокол допроса свидетеля Темникова Ильи Викторовича (1995 г.р., лейтенант, командир взвода, военнослужащий по контракту) следователем Матвиенко от 25.04.2025 г.
С сентября 2024 г. исполняет обязанности дознавателя войсковой части 52055, в обязанности входит учет и контроль военнослужащих, совершивших самовольное оставление части, проведение разбирательств, ведение книги регистрации сообщений о преступлениях.
14.04.2025 г. около 10:00 ему позвонил врио начальника штаба войсковой части Желябин, сообщив, что поступила информация о задержании рядового Тимофеева сотрудниками военной полиции, увезшими его в Санкт-Петербург. После разговора незамедлительно связался с военной комендатурой Санкт-Петербурга, отделом полиции по Невскому району, следствием и военной полицией, никакой информации о задержании Тимофеева никто не сообщил. По итогам сказал Желябину, что Тимофеев военной полицией не задерживался, также передав сведения о незаконном отсутствии Тимофеева командиру подразделения.
18.04.2025 г. ему поступил рапорт врио командира дивизиона Жерлова о выявлении 13.04.2025 г. около 20:00 незаконного отсутствия в строю рядового Тимофеева. “В связи с большим объемом выполняемых задач и находящихся на исполнении документов я не зарегистрировал в установленные сроки рапорт в книгу регистрации сообщений о преступлениях войсковой части, планировал закончить текущие задачи по службе и зарегистрировать рапорт в ближайшее время, а также провести разбирательство данного факта”.
24.04.2025 г. около 14:00 поступил звонок Желябина, спросившего, подан ли Тимофеев в список военнослужащих, самовольно оставивших часть, а также сообщившего что Тимофеев совершил какое-то преступление. “Я ответил, что как раз сегодня подготовил все документы и собрался зарегистрировать рапорт Жерлова”. Из-за занятости мобильных групп розыска войсковой части не представилось возможным организовать поиски Тимофеева с 14 по 24 апреля по адресам его возможного нахождения.
С Тимофеевым никогда не общался лично, может охарактеризовать только со слов его командира: дисциплинированный, отзывчивый, ценный, спокойный военнослужащий.
Противоправные действия в отношении Тимофеева в воинской части отрицает. Насколько ему известно, всеми положенными видами довольствия был обеспечен.
Протокол допроса Жерлова Вячеслава Викторовича (1998 г.р., младший лейтенант, военнослужащий по контракту, врио командира дивизиона) от 25.04.2025 г.
Был непосредственным начальником Тимофеева, последний раз видел 18.03.2025. Характеризует как “спокойного и ответственного военнослужащего, который никогда не откажет”, излагает хронологию службы подсудимого. Отпуск за прохождение службы не предоставлялся, никто не посещал, корреспонденция не поступала, близко ни с кем не общался, в магазин с сослуживцами не ездил, в употреблении алкоголя замечен не был, дисциплинарных взысканий не имелось.
Судом выясняется позиция Тимофеева относительно исследованных показаний, подсудимый отвечает, что со всем согласен.
Тимофеев дает показания, согласившись сделать это только в формате ответов на вопросы, т.к. не может говорить в свободном рассказе. Надлежащих условий для допроса обеспечено не было, подсудимого очень плохо слышно как из-за плохой дикции, невнятности, сбивчивости речи, постоянных отдалений от микрофона, приглушенности звука в “аквариуме”, так и технических проблем, связанных с работой самого устройства (искажающее эхо и слабая громкость), что приводило к невозможности нормального понимания речи Тимофеева и всего происходящего на данной стадии в целом. Вопрос об отложении дачи показаний до устранения имеющихся проблем не ставился и не обсуждался, при этом адвокат на протяжении допроса неоднократно жаловалась, что не может расслышать ответы подзащитного, судья с прокурором также постоянно заявляли о непонимании и переспрашивали сказанное Тимофеевым.
Судья выходил из себя из-за невнятных и противоречивых ответов подсудимого (“говорите, подсудимый, четко, ясно, понятно! Иначе суд вас не поймет и… потом будет печально”), периодически давая выход раздражению и саркастически высказывая предположения о мотивах Тимофеева (“т.е. вы должны были находиться в лесу, что ли, или где? … там ваше место прохождения военной службы?”), чему подсудимый подыгрывал, соглашаясь с заведомым абсурдом, действия суда вносили значительную путаницу, неся лишь выражение эмоций и мешая выстраиванию полноценного представления о версии подсудимого.
Председательствующий нередко сразу задавал серию вопросов без интервалов, в то числе с наводящими формулировками, порой не дожидаясь реакции и отвечая за Тимофеева, допрос со стороны суда и прокурора сводился к спору с подсудимым.
Содержание показаний Тимофеева:
Полностью согласен с обвинением, давал показания следователю, все записано верно. Однако далее фактически частично отрицает вину, заявив, что просто ушел, а не совершал дезертирство. Покинул воинскую часть, нашел работу в Кингисеппе и не планировал возвращаться, т.к. был недоволен условиями службы: нахождением там после заключения контракта при низкой зарплате (30 тысяч), одиночеством из-за малочисленности других военнослужащих по контракту, пренебрежительным отношением со стороны срочников, также одной из причин было нежелание идти на “СВО”. Перевести его на службу в другое место не просил, к начальству, в военную прокуратуру, суды не обращался, “просто ушел”.
Совершил убийство полицейского, т.к. Семеновых высказал свои требования и повел его в отдел полиции без объяснения причин, не ответил на вопросы Тимофеева о целях доставления. Не раскаивается, считая свои действия правомерными, поскольку инициатором ситуации был Семеновых, действовавший без соблюдения официального порядка; если бы он к нему не подошел, то ничего бы не случилось.
Разговор с прокурором об убийстве:
Прокурор: “Обстоятельства убийства сотрудника Семеновых подтверждаете?”
Тимофеев: “Да”.
Прокурор: “В содеянном раскаиваетесь?”
Тимофеев: “Нет”.
Прокурор: “Почему?”
Тимофеев: “Потому что”.
Прокурор: “Т.е. вы считаете, что у вас есть безусловное право лишить любого человека жизни?”
Тимофеев: “Конечно”.
Прокурор: “А кем оно дано и кто вас делегировал, наделил некими полномочиями типа возможности лишать других жизни? Не на войне”.
Тимофеев: “В смысле, кто? Я сам”.
Прокурор: “Вы сами себе решили, что вы можете убивать?”
Тимофеев: “Конечно. Меня же то же самое, то, что вы меня щас, посадите на 30 лет или на 25. Скажете, что меня не убьют? А оно-то по сути то же самое”.
Далее разговор сводится к тому, что Тимофеев утверждает, что ему не назвали причины, зачем идти в участок, “ну вот не повезло сотруднику. Я не ожидал, что ко мне какие-то правоохранительные органы начнут подходить”.
Потерпевшая Семеновых говорит, что “не готова этому существу задавать вопросы, извините”.
Гособвинитель ходатайствует об оглашении показаний Тимофеева, т.к. последний не совсем точно помнит даты и “какие-то обстоятельства”, возражения отсутствуют, ходатайство удовлетворяется, материалы дела оглашаются в названной части.
Протокол допроса Тимофеева в качестве подозреваемого с участием защитника Шевченко в Кингисеппе от 24.04.2025 г.
После 6 класса состоял на учете в подразделении по делам несовершеннолетних. Хорошо изучил лес у деревни Черновское, коллекционировал ножи, один всегда носил для самообороны, но ни разу не использовал.
В 2023 году совершил преступления по ст. 158, 167 УК РФ (кража и повреждение имущества), в 2024 был призван в армию, в ходе службы по призыву подписал контракт. “Решив самостоятельно закончить службу по контракту, примерно 12.04.2025 г. уехал с воинской части обратно в Сланцы”. Поехал не домой, а в лес вблизи деревни Черновское, т.к. думал, что приедет кто-то из воинской части и будет его искать по месту регистрации. “Т.к. этот лес мне был хорошо знаком с детства, я нашел место, где было повалено дерево, постелил между стволов ветки и стал там жить”. В лесу занимался физподготовкой: бегал, прыгал, отжимался, через несколько дней начал общаться со своим знакомым по спецшколе, Иваном Григорьевым.
20.04.2025 г. совместно с Григорьевым приобрели несколько петард, взорвали одну возле какого-то из домов, вторую – около столовой колледжа Кингисеппа “с целью развлечься”.
23.04.2025 г. с утра был в Кингисеппе, примерно 11:20 проходил около здания ОМВД в сторону “Красное и белое”, около 11:30 на выходе из магазина его остановил полицейский Семеновых, представившись и сообщив, что им необходимо проследовать в отдел полиции. Согласился и добровольно пошел рядом с ним, перейдя дорогу, затем проходили мимо магазина возле отдела. “Я спросил у сотрудника полиции, зачем мы идем в полицию, однако он не отвечал, затем у д.18 по пр-кту Карла Маркса я снова спросил, зачем мы идем в полицию, однако он опять ничего не ответил, после этого я взял в мою левую руку складной нож, который был прикреплен у меня к ремню на штанах, после чего разложил нож и нанес один удар Семеновых в переднюю часть шеи”. Побежал по улице, практически сразу сел в автобус на остановке и уехал в лес. Физическую силу и наручники Семеновых не применял, угрозы применения не высказывал. “Я решил ударить сотрудника полиции ножом, т.к. подумал, что он хочет привлечь меня к ответственности за то, что я ушел со службы”. Находился в лесу с телефоном 23-24 апреля, бросив его на землю недалеко от ночлега 24.04.2025 г.
Протокол проверки показаний на месте (пр-кт Карла Маркса в Кингисеппе) с участием Тимофеева и защитника Шевченко, применением видеосъемки от 25.04.2025 г.
Отвечает на вопросы следователя, рассказывая об обстоятельствах преступления, демонстрирует механизм нанесения удара с помощью макета ножа и манекена. Уточняется, что нож был перекинут из левой в правую руку, Тимофеев находился справа от сотрудника полиции.
После оглашения судья просит показать удар жестом руки, Тимофеев изображает обратный хват ножа и замах сверху вниз, председательствующий объяснил, что надо внести ясность, т.к. “написано не очень понятно”.
Протокол допроса Тимофеева в качестве обвиняемого следователем Глинским с участием защитника Ковалевской в СПб от 09.12.2025 г.
С предъявленным обвинением согласен, вину признает полностью, но в содеянном не раскаивается, “так как хотел это совершить”. По службе был всем обеспечен, неуставные отношения не применялись, “самовольно оставил воинскую часть, т.к. понял, что не хочет продолжать служить”, 23.04.2025 г. прибыл в Кингисепп, чтобы устроиться на работу. Значительная часть протокола содержательно совпадает с предыдущим, еще раз излагаются показания по второму эпизоду обвинения. “При указанных обстоятельствах в содеянном не раскаиваюсь, т.к. хотел убить полицейского, т.к. хотел последний привлечь меня к ответственности”. Никогда не употреблял психотропные и наркотические средства вещества, “по какой причине Григорьев сообщил, что я пробовал наркотики, я не знаю”.
Вечером 24.04.2025 г. находился в лесу вблизи Черновского, когда к месту его ночлега подошла группа спецназа, полиции, Росгвардии, в руке была пила-мачете, которой разрезал ветки. Визит сотрудников полиции был неожиданностью, нападать на полицейских не хотел, т.к. понимал, что они его сразу же застрелили бы, т.к. он ранее убил полицейского.
Сдался не сразу, потому что испугался вооруженных полицейских, но после предупредительных выстрелов бросил ножи и лег на землю, в сторону полицейских не шел, насилие применять к ним не хотел.
Протокол допроса Тимофеева в качестве подозреваемого следователем Якиным с участием защитника (без указания ФИО) в Кингисеппе от 28.04.2025 г.
Подтверждает ранее данные показания, в содеянном не раскаивается, повторно рассказывает, как держал нож и наносил удар. “Я понимал, что если я ударю его ножом в шею, он умрет, поэтому специально наносил удар в направлении шеи”.
Исследование первоначальных показаний Тимофеева завершается.
Защитник спрашивает у Тимофеева: “Вы себя не оговариваете?”. Суд уточняет, самооговор в каких именно преступлениях имеется в виду.
Суд: “ В совершении дезертирства вы себя не оговариваете, нет? Может, это не вы совершили дезертирство?”
Тимофеев: “Дезертирство я не совершал”.
Суд: “Вы не совершали дезертирство? Вот видите, он не оговаривает. Он не совершал дезертирства. А что вы совершили? «Я ушел из части и жил в лесу, поскольку не хотел больше служить», да?”
Тимофеев: “Я этого не говорил, я сказал, что я не просто так ушел из части”.
Суд: “ Я просто хотел жить в лесу?”
Тимофеев: “Ну бывает”.
Суд: “Да? Хорошо … Вот в совершении убийства. Вы совершили убийство лейтенанта полиции?”
Тимофеев: “Да”.
Суд: “Вы это сделали в связи с тем, что он вас как сотрудник полиции вел в отделение полиции? Не потому что вот вам не понравился цвет его лица?”
Тимофеев: “Нет, я… Ну шел с ним…”
Суд, перебив: “Ну да, я шел. Куда вы шли?”
Тимофеев: “Шли в полицию”.
Суд: “А вы не хотели туда идти?”
Тимофеев: “Хотел”.
Суд: “А вам лейтенант говорит: «Не надо туда ходить», а вы: «Нет, я пойду в полицию»? Да, так?”
Тимофеев: “Разговора там вообще не было”.
Суд: “Ну вот именно. Не было разговора вообще”.
Судья откладывает заседание.
© 2019-2026 Независимый общественный портал о беспристрастном судебном мониторинге
